Против агноитов: различия между версиями

'''Свт. Григорий Великий Двоеслов.''' Итак, и день и час суда знает Он, и как Бог и как человек, но именно потому, что Бог стал человеком. Дело, таким образом, становится ясным: тот, кто не несторианин не может быть агноитом. […]

'''Преп. Максим Исповедник.''' Потому благословеннейший и богоносный учитель во Втором Слове о Сыне и разъясняет [вопрос] о неведении, определяя словно по канону или образцу, тогда как они вначале вынесли это на обсуждение без толкования, уловляя слушателя. [Так, Григорий говорит]: «Пусть всем будет ясно, что как Бог Он ведает, а как человек говорит, что не ведает; если кто-либо отделяет являемое от умопостигаемого». Итак, [Григорий] полагает, что неведение [должно] понимать только в разграничении (διαστολή) сущностей по примышлению, а природные воли, равно как и всякую другую природную [особенность], за исключением одного только греха — познавать в единстве природ по ипостаси Самого воплощенного Слова, дабы полностью подтвердилось [существование] тех, из которых, в которых, и которые Он есть. Так вот, если мы рассматриваем неведение в разграничении по примышлению, то оно поистине и не Его, ибо оно и нашим по природе, в качестве [природной] составляющей, не является; пусть даже и говорится, что, по причине древнего отступничества, [все] это наше — и неведение, и оставленность, и ослушание, и непокорность. Какой же в этих [особенностях] логос нашей природы или же [логос], составляющий [нашу] сущность? Потому мы и Христу эти [особенности] не приписываем, ибо они совершенно Христу не [присущи]; как не приписываем Ему, как я уже сказал, и никакую другую из тех [особенностей], которые познаются в разграничении по примышлению. И это весьма справедливо, ибо если мы не в разграничении познаем воплощенное Слово и не воображаем Его по простому примышлению, но веруем, что Оно пребывает в полном единстве природ по ипостаси, то ясно: никакая из [особенностей], воспринимаемых в разделении (έν διαιρέσει) по примышлению, отнюдь не является Ему [присущей]. Как присущее Ему поистине мы исповедуем только то, что является природными [особенностями] (равно как и саму природу) и пребывает вне повреждения от греха – то, что в действительности сохраняется в единстве лица и единой, согласно [лицу], ипостаси, и таким образом исповедуемо благочестивыми. (Преп. Максим Исповедник. Богословско-полемические сочинения (Opuscula Theologica et Polemica), РХГА, 2014, стр. 435)

если со святыми пророками они по благодати распознавали далекое и не зависящее от нас, не в несравненно ли большей степени Сын Божий знал все [вещи], и по этой причине [Его] человечество, не по природе, но по единению с Логосом [знало их]? Ибо подобно тому как раскаленное в огне железо имеет все свойства огня — ибо горит и жжет, — хотя по природе не огонь, но железо, так и человечество Господа, по единению с Логосом все знало, и все, что подобает Божеству, в нем было явлено. По [самой] же человеческой природе, соединенной с Ним [то есть, Логосом], говорится, что Он не знал (Вопросы и недоумения)

'''Преп. Иоанн Дамаскин.''' Нужно знать, что Христос воспринял природу, не обладавшую ведением и рабскую; ибо человеческая природа есть рабыня сотворившего ее Бога и не обладает знанием будущего. Посему если ты, согласно с мнением Григория Богослова, отделишь видимое от мыслимого, то тогда плоть называется и рабскою, и не обладающею ведением, но из-за тождества ипостаси и неразрывного соединения душа Господа преобогатилась знанием будущего, так же как и остальными божественными знамениями. Ибо как человеческая плоть по своей собственной природе не есть животворяща, а плоть Господа, ипостасно соединенная с Самим Богом Словом, хоть и не потеряла своей природной смертности, но стала животворящею из-за ипостасного соединения со Словом, и мы не можем говорить, что она не была животворяща и не есть всегда животворяща; так и человеческая природа по сущности не владеет ведением будущего, а душа Господня из-за соединения и ипостасного тождества с Самим Богом Словом преобогатилась, как я сказал, вместе с остальными божественными знамениями также и ведением будущего. (ТИПВ 3, 21 (65))

И применительно к душе Господа мы не говорим о совете или свободном выборе – ведь у Него не было неведения. Ибо хотя она и относилась к природе, которая не знала будущего, однако, будучи ипостасно соединенной с Богом Словом, она обладала знанием всего, не по благодати, а, как сказано, из-за ипостасного соединения – ибо Один и Тот же был и Богом, и человеком. (ТИПВ 2, 22 (36))

Вот этого же, что подобающим человеку образом написано о Христе Спасителе, будь то в речениях или в деяниях, шесть образов. […] Четвертое. Это – из-за разделения по примышлению. Ибо если примышлением разделить то, что в действительности неотделимо, то есть плоть и Слово, то Он называется и рабом, и неведающим; ибо Он был рабской и неведающей природы, и плоть, если бы не была соединена с Богом Словом, была бы рабскою и неведающей; но из-за ипостасного соединения с Богом Словом она и не была рабскою, и не была неведающей. В этом смысле Он и Отца назвал Богом Своим. (ТИПВ 4, 18 (91))

Говорится же, что Христос преуспевал премудростью, и возрастом, и благодатью (Лк. 2, 52), увеличиваясь возрастом, а через увеличение возраста обнаруживая находившуюся в Нем мудрость, а кроме того, преуспеяние людей в мудрости и благодати и исполнение желания Отца, то есть и Богопознание людей, и спасение их считая Своим собственным преуспеянием и повсюду присваивая Себе то, что было нашего. А те, которые говорят, что Он преуспевал мудростью и благодатью, принимая как бы увеличение их, полагают, что соединение произошло не с начала бытия плоти, и не почитают соединения как ипостасного, но, следуя бессмысленному Несторию, ложно рассказывают о соединении относительном и простом вселении, не разумеюще ни яже глаголют, ни о нихже утверждают (1 Тим. 1, 7). {{source_req}}

'''Свт. Никифор Исповедник.''' Итак, что же? Не двоякое ли и ведение у Христа? Ведь как Бог Он знает все прежде, чем оно случилось. Так находясь вдали, Он, как Бог, предвозвестил ученикам кончину Своего друга (Ин.11:14). Находясь же вблизи и приближаясь ко гробу, Он спрашивает: где положили его (Ин.11:34), выказывая тем меру нашего естества. Также: Иисус же знал помышления их (Мф.9:4), т. е. то, о чем хотели спросить Его, ибо и как человек Он знал все вследствие ипостасного единения со Словом, равно как был обогащен и прочими совершенствами. И затем опять делает вид, что не знает дня и часа, когда придет конец мира (Мф.24:36), разделяя свойство воспринятого естества. Восприняв все это ради домостроительства, Он прославляется и провозглашается нами совершенным во всем человеческом, равно как и совершенным Богом. (Разбор и опровержение невежественного и безбожного суесловия нечестивого Мамоны против спасительного воплощения Бога Слова, 50)

'''Свт. Фотий Константинопольский''' пересказывает '''свт. Евлогия Александрийского'''. [PG 103, col. 1080 D] Пишет также и некоторое слово против агноитов (или «незнающих»). Из палестинской пустыни пришли некие монахи, которые решились выдвигать учение о том, [1080 A] что Господь наш Иисус Христос был объят неведением, отчего и сказал Сам: «Где вы положили Лазаря?» (Ин. 11:34) или «О дне же том, или часе, никто не знает, [...] ни Сын» (Мк. 13:32), и из подобных выражений. Священный же Евлогий утверждает, что ни по человечеству, ни тем более по Божеству неведение Господа нашего Иисуса Христа ни о гробе Лазаря, ни о последнем дне не имело места. Ибо человечество, которое в единой Ипостаси было соединено с неприступной и Самосущей Премудростью, не могло бы что-либо не знать, как о настоящем, так и о будущем или прошедшем, и не может быть ложным сказанное что-либо Им. «Все, что имеет Отец, есть Мое» (Ин. 16:15), если же не так, то тогда они будут вынуждены во всем дерзко признать и неведение у Отца. Сказанное же Спасителем: «Где вы положили Лазаря?» (Ин. 11:34) было сказано в напоминание и объяснение для присутствовавших иудеев. Ибо не только это, но и нечто другое сделал Он, сказав: «развяжите его, пусть идет» (Ин 11:44), чтобы из того, что Он отчасти видел и отчасти слышал, верным было и неоспариваемо, и неизгладимо в памяти. […] Некоторые же говорят, что Он сказал о неведении последнего дня, особенно желая показать и подтвердить отличительное свойство человеческой природы, не в том смысле, что Он не знает (ни в коем случае! Ибо о неведении ни по человечеству, ни по Божеству о Нем никто не дерзал говорить не впадая порок безосновательной дерзости)..." (Свт. Евлогий Александрийский. Фрагменты христилогических и триадологических сочинений // Христианское чтение № 78, 2009)

'''Свт. Иоанн Златоуст.''' Ученики, намереваясь о чем-нибудь спросить (Господа), приступают к Нему все вместе, – и это делают для того, чтобы самою многочисленностью своею склонить Его к ответу. Они знали, что прежние слова Его – «о дне же том и часе никто не знает» (Мф.24:36) – сказаны были Им для отклонения от Себя вопроса, – не по незнанию<ref>Говорится просто, что не не знал и ничего не говорится о незнании Христа как человека. Так, видимо, понимал это и свт. Евлогий Александрийский, когда говорил, что: “о неведении ни по человечеству, ни по Божеству о Нем никто [в т. ч. и свт. Иоанн Златоуст] не дерзал говорить не впадая порок безосновательной дерзости”.</ref>, но по нежеланию отвечать. Поэтому-то опять приступают к Нему и спрашивают; а они не спросили бы, если бы действительно были убеждены (в Его незнании). (Беседы на Деяния апостольские, 2.1)

Но совсем другое дело – утверждать, будто самое человечество И. Христа, рассматриваемое вне единства Его Ипостаси, действительно, обогатилось и обладает собственно Божескими свойствами: это противно учению о неслиянности и непреложности двух естеств во Христе, противно и ограниченности человеческой природы. «Как плоть, – спрашивает св. Иустин мученик, по соединении с Божеством, стала обожена?» И отвечает: «без сомнения так, что, и быв воспринята в ипостась Божеского естества, осталась человеческою плотию, соделавшеюся нетленною и бессмертною по причине соединения с Словом. Итак плоть пребывает плотию, и отнюдь плоть не есть Бог, но соделалась причастна Божеского достоинства (а не естества Божеского), по благоволению самого Слова» (Justin. Exposit. fidei; cfr. оpp. pag. 387, ed. Colon. 1686.)."

Таким образом совершенно примиряются, по-видимому, противоречащие изречения древних учителей Церкви о ведении Спасителя. Одни из них, при изъяснении слов: Мат. 24:36, говорили, что Христос не знал последнего дня мiра по человечеству, каковы: Ириней (adv. haer. II, 29, a. 6. 8), Афанасий вел. (contr. Arian. orat. III, n. 43. 46. 52. 53), Василий вел. (Epist. CCXXXVI, n. 1), Григорий Богослов (Слов. o Богосл. IV, в Твор. св. Отц. III, 94), Григорий нисский (contr. Apollin. Antirrhet. n. 14. 28; de deit. Fil. et Spir. S. p. 470, T. III, Morel.), […] Епифаний (Ancorat. XL), […] Кирилл алекс. (contr. Anthrop. c. 14) […] А другие, […] утверждали, что Христос знал последний день мiра, как и все прочее, не только по Божеству своему, но и по человечеству (Ambros. de fide V, 18, n. 221; Eulog. apud Phot. cod. CСXXX, p. 882; Дамаск. Точн. Изл. пр. веры III, гл. 22). <u>Справедливы и первые: потому что они понимали в этом случае человечество Спасителя – in abstracto, т. е. само в себе, вне единства Его Божеской ипостаси, как видно из слов св. Григория Богослова</u>: «для всякого явно, что Сын знает, как Бог; приписывает же Себе незнание, как человек, поколику только видимое может быть отделяемо от умопредставляемого. Такую мысль подает и то, что наименование Сына поставлено здесь отрешенно и безотносительно, т. е. без присовокупления: чей Он Сын, чтобы разумели мы сие неведение в смысле, более сообразном с благочестием, и приписывали оное человечеству, а не Божеству» (Тв. св. Отц. III, 94). Справедливы и последние: потому что они разумели Спасителя, как единое Божеское Лицо, в котором Божество и человечество соединены нераздельно, – что ясно показывают особенно слова Евлогия (loco citat.). В сам-то последнем смысле Церковь осудила в VI веке лжеучение агностов, которые, сливая во Христе два естества, и именно, допуская поглощение в Нем человечества Божеством, утверждали, что Христос, понимаемый даже как единое Божеское Лицо, не знал (αγνοέω) последнего дня мiра (Nicephor. Hist. eccles. ХVIII, c. 45. 49. 50; Suicer. Thesavr. eccl. sub vocë Αγνοηται).